Небо. Синее небо сквозь кленовые листья. Синее вечернее небо в прорезях листьев акации. Белые облака на синем вечернем небе через каштановые узоры. Запах летнего вечера с нотами акациевых и каштановых цветов на фоне синего вечернего неба. Просто идти и вдыхать этот запах и не думать. Не оглядываться и не переживать. Все спешат куда-то, кто домой, кто в гости, кто на вечернюю смену, а кому-то нечего делать. А у кого-то очень плохое настроение, плавно перетекающее в депресняк. У меня депресняк. Иду прямо. Буду идти, пока не выйду за город или пока не упрусь в стенку.

Сильно не хватает кого-то. Не кого-то определенного, нет, хотя бы кого-нибудь. Опускаю глаза от неба, начинаю вглядываться в идущих навстречу с надеждой увидеть хоть одно знакомое лицо. Встречаю взгляды. Грустные, веселые, безразличные… чужие. Позвонить?… Листаю телефонную книгу.

Еще раз выбрать номер. Еще раз слушать длинные гудки. Долго-долго слушать. Три вызова. А потом не слушать, просто смотреть на экран телефона с немигающей надписью «Ксюха… вызов». Зачем? Я же знаю, что Оксана всегда оставляет телефон где ни попадя, и вспоминает о нем только когда надо позвонить или когда ждет звонка. Я одна. Никому до меня нет дела. Что, правда никому?…

Плеер надрывался во всю мощность. Верный плеер. Он меня не оставит… пока не разрядиться. Медленно бреду дальше. Постепенно людей становиться меньше, за ближайшим домом почти дикая местность. И СОЛНЦЕ! Прямо передо мной яркое, закатно-оранжевое, живое… иду навстречу. Оно ведь там одно Бог весть сколько лет…

Блин, как иногда песня вовремя включается… Небо темнеет. Прохожу мимо бетонных плит. Вдруг сильно захотелось сесть, чувствую ноги меня долго держать не будут. Плиты не кажутся мне привлекательными, иду дальше. Прохожу еще пару шагов и останавливаюсь в нерешительности – развернуться или идти дальше? Передо мной железнодорожный путь. Сзади Жилпоселок, впереди Шуменский. Не люблю Шуменский. На Жилпоселок возвращаться не хочу. Стою. Через путь поспешно перебегает бабуля, подозрительно коситься на мрачноватую неформалку, вперившую в Солнце немигающий взгляд.

Интересно, что она думает? Решила что я пьяная или обкурилась?… А, плевать на нее с высокой колокольни, и без нее тошно. Вдалеке виден желтый свет семафора. Что у них желтый то значит? Не помню. А не один ли черт? Вдруг в голову пришла страшная мысль: а вдруг и правда всем все равно?.. Не отрывая взгляда от солнца сажусь где стояла – на рельсовый путь. Солнце над кроной дерева в темно-синем вечернем небе. Какой-то дедушка заинтересованно высунулся из гаража. Окрикнет, прогонит, скажет хоть что-нибудь?

Дед молчит, но наблюдает. Бабуся что-то шепчет и прибавляет шаг. Сижу. Музыка в ушах заглушает все, а ведь путь то не заброшенный. Не двигаюсь. Солнце коснулось листвы.

Со стороны Шуменского идет тетка. Пышная, загорелая, уставшая. Косо смотрит и проходит мимо. Ей нет до меня дела. Плеер переключается на Tokio Hotel – Spring Niсht. Fukcing эмо, но под настроение подходит.

Из-за спины вынырнула стайка мальчишек лет семи. Вижу галдят и осторожно оглядываются. Не слышу что говорят, но обращаются не ко мне, так что невелика потеря. Немного постояли на другой стороне дороги и ушли. Счастья вам, дети. …Благодарю ветер, за то что сдувает с лица дневную жару.

Издалека показалась фигура. Подходит ближе, слегка замедляет шаг. Парень, довольно симпатичный. Окидывает оценивающим взглядом. «Да пошел ты!» — одним взглядом, даже хочу чтоб ушел побыстрее. Уходит. Хорошо. И ему все равно.

Мама, папа и малолетнее счастье. Идут со стороны Шуменского, обходят стороной. Девочка оглядывается, но ее быстро уводят, что-то шепча на ухо. Чтоб я не услышала? Наивные. Я сейчас даже поезд не услышу. Оранжево-слепящий круг погружается в листву на треть. Листья перед ним кажутся черными.

Две девушки выпорхнули откуда-то сбоку. Мы обменялись презрительными взглядами.

«Агата Кристи»… Никогда не вслушивалась в слова. В поле зрения появился мужик с авоськой. Красное лицо, неверные движения. Смотрит на меня… с опасением? Уходит. Даже пьянице все равно.

Девочка лет десяти задержала на мне участливый взгляд, но не подошла. «Да, малыш, мне плохо. А тебе как и всем нет до меня дела. Сейчас тебе может быть жаль меня. Но самое большее через двадцать минут ты забудешь обо мне.»

Из листвы выглядывает только край Солнца. Ветер. Темное, почти ночное небо с бледными еще пока звездами. Уехала из центра полтора часа назад. Можно было уже пять раз прийти домой. Я не хочу домой. Он ждет, что я позвоню, как только приду. Пускай ждет, не хочу никого видеть, никого слышать. Даже Его. Неправильно? А что делать?..

Прямо рядом со мной прошла тетка. Чуть на сумку не наступила. Случайно или нарочно? Ей абсолютно не важна моя жизнь. Эгоистка. Как и все, кто здесь прошел до нее. Им плевать на жизнь отдельно взятого человека, пока им самим ничего не угрожает. Ненавижу 99,99% населения Земли. Все сволочи.

Комары. Если бы умела – начала бы материться. Пошел вон, скотина! Улетел. Кажется, даже ему нет до меня дела… Идиотская мысль, это же комар…

Солнце скрылось в листве. Я вижу только лучи, что пробиваются сквозь нее. В наушниках слова сменились инструментальным проигрышем… Что это?…

Солнце скрылось. На закатной стороне неба играют мягкие переходы цветов. Красиво. Рельсы дрожат.

Закрываю глаза. Никому, НИКОМУ нет дела до того что сейчас происходит. Нет, вру, им есть дело – им интересно. Жестокие бессердечные черствые твари. А ведь я верила, я действительно верила что все не так…

Медленно бреду домой. Да, бреду. Не кидаться же мне под поезд как Анна Каренина, только потому что миру нет до меня дела. Умереть легко, для этого много ума не надо. Сложнее жить, собрав мечту по осколкам и спрятав ее поглубже, чтоб никто не увидел.

Прохожу мимо деда, застывшего на пороге гаража. Вдруг оборачиваюсь, смотрю ему прямо в глаза. Что он в них прочел? Не знаю, но спрятался. Смотрю вверх – как минимум с трех балконов наблюдают люди. Чтоб вам всем… жилось хорошо…

Ты все время пытался мне втолковать что мир прозаичен и жесток. Не знаю, с чего ты это взял, наверное, тебя так воспитали. Ты слишком рано столкнулся с его звериными законами и свято в них веришь. Это страшно. А самое страшное, что и я начинаю тебе верить. Зачем? Я же не была такой… Ты ломаешь мне детские стереотипы и жизненные принципы. Хочешь чтоб я повзрослела. Это я уже поняла. Вот только не могу понять зачем.